Из школьной программы многие помнят о печальной судьбе гражданина Древнего Крита Икара. Как известно, он сумел взмыть в небо с помощью крыльев, сконструированных его отцом Дедалом, но закончился его тестовый полет катастрофой. Икар мечтал покорить воздушное пространство и свободно путешествовать над землей и водой.

У людей двадцать первого века подобные перемещения давно вошли в привычку, хотя авиаперелет из Москвы в новозеландский Окленд все еще кажется чудом. Если пассажирам удалось не умереть от скуки по дороге, они будет щедро вознаграждены. В последний час полета они смогут увидеть Новую Зеландию такой, какой ее наблюдают разве что самые отважные из птиц.

Даже мимолетный взгляд с высоты в несколько тысяч метров может рассказать о стране немало. Огромные озера с чистейшей водой, скалистые безжизненные гряды, густые леса – все это Новая Зеландия. Разнообразие ландшафтов и малая заселенность делают из архипелага первоклассную съемочную площадку. Снимают здесь все – начиная от рекламы зубной пасты и заканчивая суперблокбастерами.

В их число, помимо «Властелина колец», входят наделавшие много шума «Последний самурай», «Кинг-конг» и даже «Гладиатор». Так, например, в пейзажах римской Италии, изображенных в «Гладиаторе», не так уж и сложно узнать окрестности Окленда. А «роль» Фудзиямы в саге о последнем японском рыцаре с успехом исполнила новозеландская гора Таранаки.

Но особенно удачно у Новой Зеландии получается играть роль страны крестьян и фермеров. Тем более, что аналогичная роль закрепилась за ней и в мировой экономике. И это неудивительно, ведь сельское хозяйство развивалось здесь веками.

Куда бы мы шли в Новой Зеландии, везде нам встречались представители крупного и мелкого, рогатого и безрогого скота. Особенно много в этой стране разномастных овец. Страшно подумать, но на четыре миллиона жителей Зеландии приходится около сорока миллионов этих животных. Даже странно, что им до сих пор не дали несколько мест в новозеландском парламенте.

Говорят, что если сшить из шкур всех местных овец оделяло, им можно было бы с легкостью целиком накрыть весь Южный остров. А побывавший здесь однажды Бернард Шоу сделал в своем дневнике единственную запись: «Все, что я могу сказать о Новой Зеландии – здесь слишком много овец».

Нам же довелось пообщаться с более редкими ламами. Чувствуя свою уникальность, они гордо держатся особняком, но гостям, кажется, рады. Для них это шанс похвастаться своими модными прическами. Но провести много времени в теплой и пушистой компании нам не удалось – пора было двигаться дальше, к настоящей деревне маори. Дорогу нам указывал безотказный и безошибочный компас.

Путь пролегал через облагороженные джунгли, больше всего напоминавшие собой собрание пестрых клумб. Цветы здесь растут как совершенно незнакомые, так и вполне привычные глазу россиянина. Ученые давно заметили, что на новозеландской земле легко приживается абсолютное большинство растений из разных климатических поясов. Это превратило архипелаг в богатейший заповедник. Почвы во многих регионах чрезвычайно плодородны, поэтому случайно попавшие из Европы семена деревьев очень быстро превращались в целые рощи. Неблаговидные новозеландцы используют богатые почвы для того, что выращивать и собирать огромные урожаи конопли.

Более законопослушные жители островов объединяют усилия по охране дикой природы и сохранению уникальных лесов. Наверное, самое охраняемое в этой стране дерево – «Тейн Махута». Его называют здесь «королем деревьев» - и явно не за красивые листья. Высота лесного владыки – более пятидесяти одно метра, а для того, чтобы обхватить ствол, понадобятся как минимум пять человек. Его возраст – около полутора тысяч лет.

Не всегда в Новой Зеландии с деревьями обращались столь же бережно. Древние племена уничтожали леса, расчищая место под поля. А понаехавшие вдруг европейцы всерьез занялись лесозаготовками. Большая часть нынешних вечнозеленых рощ была посажена сознательными гражданами несколько позже. Редко встречающиеся остатки первозданных лесов теперь называют бушем.

Внимательно следят новозеландцы и за своими реками и их обитателями. Рыбу здесь добывали острогами еще первые маори, высадившиеся на этой земле, но урон от этих рыбалок был не слишком велик. Сегодня острога считается браконьерской снастью, но вовсе не она представляет опасность для резвящихся в чистых лесных речушках форелей. Куда более грозной снастью стало нахлыстовое удилище. Уловистый нахлыст, завезенный вездесущими англичанами, стал необыкновенно популярен у местного населения. А речная рыба, и не подозревавшая о существовании стримеров и других хитрых приманок, доверчиво бросалась на предложенные ей мушки. Все это делало и делает размеры уловов рыбаков страны белого облака поистине фантастическими. Поэтому цивилизованные новозеландцы решили, что более девяноста процентов пойманной рыбы надо отпускать обратно в водоем и следуют этому мудрому правилу до их пор.

Если рыбы и звери могут в местных лесах чувствовать себя абсолютно спокойно, то к туристам это относится не всегда. Нам, например, стало немного по себе, когда из густой чащи раздались раздались воинственные крики. Но тревожились мы напрасно – просто за поворотом реки скрывалась пресловутая маорийская деревня. А столь напугавшие нас звуки оказались обыкновенным кличем воинов-маори и чем-то вроде гимна местной команды по спортивной гребле.

Вот вождь местного племени подает условный сигнал о начале ритуального танца, используя духовой инструмент в виде причудливой раковины. Надо сказать, что маори – настоящие ценители подобных раковин. Из них они изготавливают всевозможные украшения. Самым распространенным материалом для безделушек служат так называемые раковины пауа, которые изначально служат домом моллюску голиотису.

Агрессивное и ритмичное шоу, которое демонстрируют собравшимися туристам новозеландские аборигены, чем-то похоже на бразильскую капоэйру, так же сочетающую в себе элементы танца и боевого искусства. Для того, чтобы попасть в подобную танцевальную группу, нужно пройти специальный кастинг. Претендент обязан обладать несколькими качествами. Во-первых, он должен уметь уверенно размахивать копьем и двигаться в такт, издавая при этом громкие нечленораздельные звуки. Еще одно необходимое умение – способность красиво выкатывать глаза и показывать язык. Если юноша маори овладел этим сложным искусством, дорога в маорийский шоу-бизнес ему открыта. А вот к девушкам требования предъявляются более мягкие. Им достаточно правильно нанести на лицо и тело ритуальные узоры и выучить простые слова традиционной песни. Танец хака настолько популярен, что его даже исполняет перед каждым матчем группа поддержки новозеландской регбийной команды «Ол блэкс».

На иностранцев подобные шоу-программы производят неизгладимое впечатление, отбивая всякую охоту встречаться с маори в местных джунглях. Справедливости ради заметим, что в обычной жизни маорийцы – вполне цивилизованный и дружелюбный народ. Всего их в Новой Зеландии насчитывается около полумиллиона. Живет большинство из них вовсе не в лесных дебрях, а в городах, по соседству с потомками выходцев из Европы.

В последние десятилетия ведется активная борьба за сохранение богатого культурного наследия маори. Не случайно их язык, становящийся все менее распространенным, официально признан вторым государственным, а в ряде школ даже введено его обязательное изучение. С середины прошлого века в составе правительства действует специальное министерство по делам маори, влияние которого очень велико. К примеру, недавно по его рекомендации был изменен план строительства железной дороги по исконным землям аборигенов. Дело в том, что дорога эта изначально должна была пролегать через болото, в котором по преданию водится одноглазое водное чудовище, тревожить которое нельзя ни в коем случае. Теперь оно может не волноваться за свою дальнейшую судьбу.

Главная идея философии маори – единство человека и природы. Согласно их верованиям, все живое несет в себе частицу божественной силы и потому священно. Поэтому для любого действия – будь то охота или рубка деревьев – требуется серьезная причина и одобрение богов.

Что интересно, подобное мировоззрение ничуть не мешало маори на протяжении нескольких веков практиковать каннибализм. Оказывается, сказки о новозеландских людоедах – вовсе и не сказки. Все-таки что-то первобытное и кровожадное чувствуется в маори и сегодня. Их предки обычно поедали захваченных в плен врагов – в том числе, и моряков из Европы. Так, например, погибла команда французского капитана Дюфрена. Воинственные и независимые маори сопротивлялись захватчикам из-за океана до последнего. Венцом многолетнего противостояния стало мирное соглашение, заключенное между вождями и племен и королевой Англии. Документ этот на всякий случай хранится в одном из музеев.

Самое удивительное в новозеландской истории заключается в том, что и сами маори были, в общем-то, иммигрантами с других островов Океании. Как говорят археологи, до них на этих землях жили племена охотников на моа. Моа – это хищная птица огромных размеров, обитавшая когда-то в Новой Зеландии. Судя по останкам, ее рост достигал двух с половиной метров, а крыльев не было вовсе. Наверное, у нее были бы все шансы стать символом страны вместо забавной птички-киви, если бы ее не истребили те самые охотники. Сами же охотники были побеждены переселенцами-маори. Победу эту маори празднуют до сих пор.

Есть в Новой Зеландии немало мест, где вплоть до двадцатого века не ступала нога человека. Маори вполне устраивали по праву принадлежавшие им леса, а переселенцам из Европы хватало проблем в отстроенных на скорую руку поселках вдоль побережья. Словом, настоящие покорители пространства в Новую Зеландию тогда не заглядывали.

Когда же они появились, первым местом, куда они отправились, стали неприветливые и необжитые еще горы Южного острова. Наконец, была покорена новозеландская вершина номер один – гора, носящую имя Джеймса Кука. Сегодня эта заснеженная скала, наверняка восхитившая бы Джека Лондона, является частью национального парка, который иногда называют Южными Альпами.

Вообще Новая Зеландия почти на треть состоит из национальных парков, всячески ограждаемых от внешнего воздействия. А десять процентов территории островов вообще признаны Всемирным достоянием человечества. Причем, состояние местных природоохранных зон наверняка вызвало бы здоровую зависть наших соотечественников.

Ступая по дорогам Новой Зеландии, начинаешь понемногу понимать маори, считающих, что каждая крупица земли – священна. По крайней мере, для страны белого облака это утверждение кажется верным на сто процентов. Находясь здесь, хочешь запомнить каждый момент путешествия, запечатлеть в памяти каждый шаг. И все-таки и фотоаппарат, и видеокамера не в силах передать ощущение, возникает при взгляде на океан. Веками его течения приводили к этим берегам странников на каноэ, лодках, кораблях и наверняка приведут сюда еще немало любопытных путешественников. Остается надеяться, что наши далекие потомки увидят эту землю такой же, какой ее увидели мы...